Война и мир

Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир. Сначала была война, потом мир.

Авторитарная Россия

В августе 1991 года казалось, что демократия вот-вот наступит. Однако спустя десятилетия стало ясно: страна лишь отдалилась от свободы. Ученый, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге и Университета Хельсинки Владимир Гельман объясняет, как это произошло. Без детерминизма и демонизации автор пишет о важных вехах политической истории страны: правлении Ельцина, формировании иерархии власти в 2000-х, возрождении оппозиции и застое 2010-х. Кроме того, Владимир Гельман дает определения ключевым терминам и концепциям и сравнивает российский опыт с другими странами. А главное — автор дает развернутый ответ на вопрос «Что ждет Россию в будущем?» Станет ли автократический режим еще более жестким и репрессивным? Или нас ждет «ползучая демократизация»? Владимир Гельман рассматривает все реальные перспективы развития России. Отзыв Замятина про Гельмана в целом https://t.me/zamyatinsk/405 «Зарождение президентства (как и мэрства в Москве) зимой-летом 1991 года было противоречивым: с одной стороны, оно было тараном массового движения против партийно-бюрократической вертикали (в этом его демократический момент), но с другой, оно же било по советам, плебисцитарно замещая все возможные выборные органы власти (в этом его антидемократический момент). В этой перспективе всё то, что потом происходило, начиная с осени 1991 года, является продолжением плебисцитарного президентства, а не разворотом от демократизации. В изложении Гельмана всего этого нет, потому что само президентство в нём является слепым пятном. Но, конечно, не потому, что он плохо знает историю (уж явно не хуже меня), а потому, что в его теоретической прошивке (модифицированная версия транзитологии, основанная на минималистской теории демократии) прямые выборы президента это само собой разумеющийся признак демократии, который не требует никакой проблематизации. Кстати, Гельман редкий случай политолога, который рефлексирует свои теоретические установки и ясно прописывает их.»

Жизнь и времена либеральной

Демократию ошибочно смешивать не только с выборами, но и с либерализмом. Макферсон даёт развёрнутый историко-теоретический анализ непростых отношений демократии и либерализма, которые привели к их несчастному браку во второй половине 20 века.

Принципы представительного правления

Замятин: С этой книги следует начать всем, кто до сих пор считает, что сущностью демократии являются выборы и представительство. Юдин: В конце прошлого века французский политолог Бернар Манен сформулировал парадоксальное мнение: чтобы удерживать свою демократическую власть, демократические правительства нарушают принципы демократии. Они раздают невыполнимые обещания и считают себя лучшими представителями общества, которым общество обязано всецело доверять. По сути, это аристократическая форма правления, использующая демократию как риторически привлекательный ход

Моя любимая страна

Народная история США

По истории американского рабочего и профсоюзного движения

Великая трансформация

Замятин: «Про внедрение социальных элементов в капитализм есть ещё гениальная «Великая трансформация» Поланьи. Но её нельзя читать как историческую книгу, она ценна своей уникальной теорией. И очень не рекомендуется читать в существующем русском переводе, к сожалению.» Комментарий Юдина: https://www.youtube.com/watch?v=D0pMpy1-Pjw

Делать мнение: новая политическая игра

Специалисты по опросам общественного мнения и телевидение — это не просто два новых игрока в политической игре. Они способствуют созданию системы «политика-медиа-опрос», в которой играют ведущую роль. Вездесущие специалисты по опросам общественного мнения официально претендуют на монополию на научное знание «народной воли» и неофициально предоставляют политическим партиям средства для манипулирования ею. Более того, освещение политики в СМИ, особенно уличных демонстраций, а также сопутствующие им опросы общественного мнения и барометры популярности, способствовали переосмыслению того, что мы сейчас понимаем под выражением «заниматься политикой».

Долгий двадцатый век

Описывает капитализм как череду сменяющих друг друга гегемоний от Генуи и Голландии до Британии и США, каждая из которых в свое время управляла мировой системой. Гегемония это не просто силовое доминирование. Это способность устанавливать правила, которые через идеологические инструменты представляются общими интересами, хотя на деле служат укреплению власти лидера. Сегодня, по его мнению, завершается американский цикл гегемонии, и мир движется в сторону азиатского лидерства, возможно, с доминирующей ролью Китая.

Миросистемный анализ

Утверждает, что бедность стран третьего мира - это закономерность рыночной системы, а не ее отклонение. Объясняет, что такой порядок возможен из-за союза национальных государств и корпораций, где первые силой продвигают интересы вторых. Подчеркивает роль социальных наук в политике: они не только изучают реальность, но и формируются в историческом контексте, отражая интересы элит. Это понимание позволяет глубже осмыслить современные общественно-политические институты.

Капитал и идеология

Французский экономит Пикетти утверждает, что неравенство в большей степени является политическим и идеологическим феноменом, чем экономическим. Исторический прогресс, по его мнению, достигается через борьбу за равный доступ к благам, а не через оправдание иерархий и частной собственности. Он рассматривает примеры обществ, которые стремились к большему равенству, будь то социалистические проекты XX века или европейские социальные государства. Пикетти подчеркивает: справедливое общество - это не абсолютное равенство, а доступ каждого к как можно большему количеству общественных благ

Arguing with Zombies: Economics, Politics, and the Fight for a Better Future

https://www.theguardian.com/books/2020/may/03/arguing-with-zombies-review-paul-krugman-trump-republicans Врагами Кругмана являются «идеи зомби», высказанные в названии его книги, особенно вера в то, что бюджетный дефицит — это всегда плохо, и представление о том, что снижение налогов для богатых может принести пользу кому-либо, кроме плутократов, которые никогда не перестают за них просить

Социологическое воображение

Юдин: социологическое воображение должно быть не только у социологов, но и у любого человека. Оно помогает видеть своё положение в обществе не как индивидуальную проблему, а как часть более широкой социальной структуры. Например, если человек работает изо всех сил, но не может обеспечить себе достойную жизнь, социологическое воображение позволяет осознать, что таких "слабаков" миллионы, и это не его личный недостаток, а системная проблема общества. Юдин также отмечает, что понимание того, что мир может быть устроен иначе, является важным элементом образования, особенно для молодых людей. Они должны воспринимать мир не как заранее предопределённый путь, а как пространство для проектирования, где они сами могут задавать вектор изменений https://en.wikipedia.org/wiki/C._Wright_Mills Резюме от AI: Социологическое воображение, концепция, предложенная американским социологом Чарльзом Райтом Миллсом, — это способность человека осознавать связь между своим личным опытом и более широким социальным контекстом. Оно позволяет увидеть, как личные проблемы (биографии) обусловлены более масштабными социальными и историческими процессами (историей). Миллс считал, что эта способность помогает людям понимать причины своего поведения и социальных явлений, способствуя социальным изменениям.

Освобождение человека

Книга автора, переводчика и редактора марксистского веб-журнала «Вперед» Романа Тисы, в которой он рассуждает о творческом развитии идей Карла Маркса в XX веке, акцентируя внимание на странах «третьего мира»

Войны в Заливе не было

Легендарный текст, прославивший Бодрийяра на весь мир. Война в Персидском заливе осталась в истории не только благодаря участию самой широкой международной коалиции, но и благодаря планетарной телетрансляции в режиме реального времени. Однако Бодрийяр утверждает, что это «не-война», это «не-событие», это то, чего не было. Сама постановка вопроса о, казалось бы, совершенно очевидном факте, о том, что видели все в прямом эфире, поначалу вызвала большой скандал, но теперь заголовок превратился в поговорку, мем, даже своего рода мантру. Эта работа Бодрийяра легла в основу не менее культового, чем «Матрица» голливудского фильма «Хвост виляет собакой».

Истоки современной политической мысли

В первом томе своего капитального исторического труда, проясняющего истоки политической мысли Нового времени, Квентин Скиннер излагает методологические принципы своего исследования и объясняет, чем они отличаются от традиционного «текстуалистского» подхода. В первой части тома речь идет об истории республиканского идеала свободы, который начал формироваться в XII — начале XIV века в городах Северной Италии благодаря местной правовой и риторической культуре, а также под влиянием схоластики. Вторая часть посвящена истории политической мысли XV века: Скиннера интересует вопрос о том, насколько она отличается от предшествующей традиции и, в частности, до какой степени Макиавелли наследует и трансформирует гуманистическое понятие добродетели. Распространение гуманистической учености, происходившее в XV — начале XVI века за пределами Италии, составляет содержание третьей части тома. На примере сочинений Эразма Роттердамского, Томаса Мора, английских теоретиков «общего блага» Скиннер показывает, как изменяется традиционное гуманистическое отношение к добродетелям правителя, войне и социальному неравенству. Второй том посвящен исследованию политической мысли Реформации и Контрреформации. Автор прослеживает основные этапы развития лютеранства и кальвинизма, показывая взаимосвязь их идей с томизмом и оккамизмом, а также с гуманистической мыслью и движением концилиаризма. В книге рассказывается история радикальных кальвинистских концепций сопротивления власти, в том числе принадлежавших французским и шотландским революционным теоретикам второй половины XVI в. Подробно рассматривается процесс зарождения теории абсолютной монархии. В заключении выдающийся английский историк и философ излагает концепцию возникновения современного понятия государства.

The Death of Communal Liberty: A History of Freedom in a Swiss Mountain Canton

Сегодня Швейцария сталкивается с глубокой дилеммой-деревенская жизнь-это жизнь, пострадавшая от столкновения между общинным нормывалом и необходимостью национального выживания в промышленном, урбанизированном мире. Бенджамин Барбер прослеживает происхождение и эволюцию коммунальной свободы в группе альпийских деревень, которые составляют современный кантон Граубунден, и воссоздает свою острую тысячелетнюю борьбу за поддержание этой традиции перед лицом враждебной окружающей среды, иерархических феодальных институтов и европейской власти.

Государство или Цена порядка

Как с нами случилось государство? Какова его генеалогия, какие социальные группы его создавали и видоизменяли? Природа государства раскрывается здесь через процессы становления монополии легитимного насилия, налогообложения и юстиции. Что государство дает взамен, изымая и перераспределяя ресурсы общества?

Управляя пустотой. Размывание западной демократии

Во всех сложившихся демократиях Западной Европы происходит падение явки избирателей и сокращение числа членов ведущих партий. В книге ведущего ирландского политического ученого Питера Майра оценивается влияние этих изменений, которые свидетельствуют о том, что избиратели покидают политическую арену. Одновременно с этим политические элиты Европы превращаются в однородный профессиональный класс, тесно связанный с государственными институтами, которые предлагают относительную стабильность в мире таких непостоянных избирателей.

Краткая история равенства

Ведущий мировой экономист и эксперт в вопросах неравенства представляет краткую и удивительно оптимистичную историю человеческого стремления к равенству, несмотря на кризисы и бедствия. Легко поддаться пессимизму, каждый день слыша о неравенстве. Однако в своей новой книге Тома Пикетти напоминает человечеству, что великий размах истории дает нам основания для оптимизма. Пикетти элегантно и лаконично анализирует великие идеи, которые определили современный мир и разукрасили его оттенками «плохо» и «хорошо»: рост капитализма, революции, империализм, рабство, войны и построение государства всеобщего благосостояния. История равенства — это история насилия и социальной борьбы, перемежающаяся регрессами и катастрофами. Но, несмотря на все это, как показывает Пикетти, человеческие общества неуклонно двигались к более справедливому распределению доходов и активов, сокращению расового и гендерного неравенства и более широкому доступу к здравоохранению, образованию и гражданским правам. Эта книга — одновременно и прекрасное введение в новаторские идеи, развитые в монументальной книге Тома Пикетти «Капитал в XXI веке», и невероятно ценное самостоятельное исследование.

Революция как момент истины

Революция 1905-1907 гг. стала для России моментом истины. Развиваясь в направлении, неожиданном и для ее сторонников, и для ее противников, эта революция драматически обнажила новые связки социальных характеристик и способствовала поиску неортодоксальных решений, как политических, так и теоретических. Введение от Шанина: «Первая попытка России понять саму себя с точки зрения современной социальной теории приняла форму спора между славянофилами и западниками. Россия представлялась им или абсолютно уникальным явлением, или же отсталой частью Европы, находящейся ступенькой ниже других европейских стран на единой эволюционной лестнице. Россия не была ни тем, ни другим»

Принуждение, капитал и европейские государства

Цель данного исследования, по словам автора, при помощи подробного анализа истории Европы дать возможность понять истоки, характер и границы современной мировой системы. Принуждение и капитал являются основой для формирования государств. Начальная дата исследования определяется временем, когда после 990 г. европейские правители в отношении с подвластным населением все больше отходили от захвата необходимых для ведения войны средств в пользу их приобретения. Тем самым создавалась основа для соглашений между насилием и капиталом, обеспечивших участникам права и привилегии, а также форму современных государств.

Общественное мнение не существует

Классика социологии В тему - короткая лекция Юдина https://www.youtube.com/watch?v=y44IduqmGSc&list=WL о социологических опросах как подрыве демократии

Предпринимательское государство

Показывает, что миф об атлантах, единолично создавших инновационную экономику в своих гаражах, не соответствует той роли, которую на самом деле играло государство в части технологических разработок и рискованных вложений. Даёт новый взгляд на проблемы развития зелёной экономики и показывает, что в господствующей экономической парадигме человечество не сможет создать прорывные инновационные решения для спасения окружающей среды и климата

Политика в эпоху жесткой экономии

Многие зрелые демократии приближаются к ситуации фискального кризиса. На протяжении трех десятилетий странам ОЭСР приходится иметь дело с дефицитом бюджета и наращивать долг. В результате все меньшая доля доходов государства может идти на дискреционные расходы и социальные инвестиции, и независимо от того, какая партия находится у власти, ее руки оказываются связаны решениями, принятыми предыдущими правительства­ми. Текущий финансовый и бюджетный кризис усугубляется долгосрочным сокращением дискреционных расходов; проекты политических изменений больше не вызывают доверия. Многие граждане осознают это и отворачиваются от партийной политики, предпочитая не ходить на выборы Подробнее: https://www.labirint.ru/books/508481/

Недостойное правление

Описание с сайта ВЦИОМа https://wciom.ru/book-article/nedostoinoe-pravlenie-politika-v-sovremennoi-rossii «Недостойное правление» — это русский вариант английского bad governance, чьими характеристиками являются извлечение ренты и коррупция как принципы государственного управления, низкое качество госрегулирования и фундаментальное нарушение/извращение принципов верховенства права. Однако в России «недостойное правление» является не дефектом, считает Гельман, а средством удержания политической власти и экономического господства в руках правящих групп, то есть функциональным механизмом управления страной. Этот механизм не достался Российской Федерации в наследство от СССР и/или Российской империи, а сформировался как результат рациональной стратегии правящих групп, направленной на максимизацию власти и господства в политике, богатства и ренты в экономике и на сохранение такого положения дел на возможно более длительную перспективу. Гельман связывает создание такого политического режима в нашей стране со слабостью российского гражданского общества, которое почти не проявляло своего неприятия «недостойного правления» в форме коллективных действий, способных стать сильным вызовом для правящих групп. Именно пассивность граждан позволила чиновникам и олигархам выстроить режим, который не удалось создать в большинстве других стран сопоставимого с нами (а значит, довольно высокого) уровня развития На эту тему еще статья Ильи Матвеева: «анализ и оценка успехов и неудач российского девелопментализма, то есть политики государства, направленной на создание в России экономики развития» https://brill.com/view/journals/rupo/8/1/article-p76_4.xml

Свобода до либерализма

В первой части автор стремится извлечь из небытия и реабилитировать неоримскую теорию свободных граждан и свободных государств, как она была развита в Англии эпохи раннего Нового времени. Анализ переходит в убедительную апологию природы, целей и задач интеллектуальной истории и истории идей. Как говорит профессор Скиннер: «Интеллектуальный историк способен помочь нам понять, в какой мере ценности, воплощенные в современном образе жизни и способе мыслить эти ценности, отражают серию выборов, сделанных между различными возможными мирами в различные исторические эпохи». Предлагаемый читателю очерк — одно из самых существенных современных высказываний о важности, актуальности и возможной радости от такого рода исторического исследования

Коллапс: Гибель Советского Союза

рассматривает причины и последствия распада СССР, оценивает влияние этого события на ход мировой истории и опровергает устоявшиеся мифы, главным из которых является миф о неизбежности распада Союза. «Коллапс» — это подробнейший разбор событий 1983–1991 гг., ставший итогом многолетних исследований автора, общения с непосредственными участниками событий и исследователями данного феномена, работы с документами в архивах США и России. В нем изображены политические и экономические проблемы государства, интеллектуальная беспомощность и нежелание элиты действовать. Все это наглядно аргументирует мысль автора, что распад Союза был прямым результатом контрпродуктивных реформ, которые ускорили приход республик к независимости

Долг: первые 5000 лет истории

Масштабное и революционное исследование истории товарно-денежных отношений с древнейших времен до наших дней, предпринятое американским антропологом, профессором Лондонской школы экономики и одним из «антилидеров» движения “Occupy Wall street”, придумавшим слоган «Нас - 99%». Гребер, опираясь на антропологические методы, выдвигает тезис, что в основе того, что мы традиционно называем экономикой, лежит долг, который на разных этапах развития общества может принимать формы денег, бартера, залогов, кредитов, акций и так далее. Один из императивов книги — вырвать экономику из рук «профессиональных экономистов», доказавших свою несостоятельность во время последнего мирового кризиса, и поместить ее в более широкий контекст истории культуры, политологии, социологии и иных гуманитарных дисциплин. Для широкого круга читателей.

Купленное время. Отсроченный кризис демократического капитализма

анализирует истоки последних финансового, налогового и экономического кризисов, рассматривая их как часть длительной неолиберальной трансформации послевоенного капитализма, начавшейся в 1970-х годах Подробнее: https://www.labirint.ru/books/683515/

Будущая революция

девять коротких очерков, в которых Букчин рассуждает об актуальных проблемах современного революционного движения, критикует неудачи прошлых движений за социальные перемены и крупными мазками намечает контуры свободного общества будущего. Букчин показывает ошибочность прогнозов Маркса и считает классовый подход слишком узким для понимания современности и мобилизации широких масс. Большую мобилизующую силу он видит в проблемах разрушения окружающей среды, качества жилого пространства и участия в жизни общины. Букчин последовательно выстраивает критику государства и парламентской демократии, предлагая взамен конфедералистскую альтернативу, основанную на сети принимающих решения народных ассамблей, которые делегируют отзываемых депутатов для решения проблем на разных уровнях. Коммуналистский проект Букчина задает принципы будущего общества: муниципальная экономика взамен капиталистической, социальная экология и самое широкое использование прямой демократии посредством народных собраний, объединенных в конфедерации.

Доктирна шока

История о том, как американская "свободная рыночная экномика" покоряет мир. Авторка считает, что экономисты Чикагской школы причастны к тому, что кризисные ситуации в разных странах мира оказались использованы для построения антидемократичских корпоратвных экономик. Наоми Кляйн называет это явление "доктриной шока". Она описывает, как полтики, экономисты и коммерсанты используют замешательство во вермя потрясений, чтобы проводить экономические реформы. Такие реформы известны как "шоковая терапия" - отсюда и название книги

Краткая история неолиберализма

Основа для тех, кто не очень понимает, что такое неолиберализм, но хочет разобраться. Автор рассказывает, как направление зарождалось и распространялось по всему миру. Харви не только критикует опасные последствия неолибрельаного порядка, но и описывает альтернативы

The semisovereign people

Предполагается, что политики вынуждены балансировать между интересами общества и проводить компромиссную политику. Но это так не происходит. Если посмотреть на соц опросы о контроле над рождаемостью, бюджете, смертной казни, разводах, трудовых отношениях, налогах на сверхдоходы, свободе слова, рассовых отношения и так далее, то мы увидим, что общественное мнение по этим вопросам никак не влияет на политический курс, который реализуется в реальности. На самом деле группы с низкими доходами не представлены в этой конкуренции, в плюрализме мнений. От Александра Замятина: Классическая работа, суммирующая разочарование 1950-х годов в способности американского политического режима обеспечивать самоуправление народа. В этот момент становится понятно, что либо не надо называть такие режимы демократиями, либо надо переопределять саму демократию.

Демократия, или Демон и Гегемон

Самая обширная русскоязычная работа по политической теории демократии, по которой вы можете начать ориентироваться в сюжетах внутри этого огромного понятия.

Патриот

Заря всего

Не было поступательного движения от простых обществ к сложным и от равенства к неравенству. Большую часть истории мир одновременно состоял из бесчисленного количества социальных экспериментов. Которые, впрочем, в какой-то момент закончились.