Мемуары российского политика и оппозиционного лидера Алексея Навального, которые он начал писать в 2020 году после отравления «Новичком» и продолжил работу над ними в заключении
Авторы объясняют, как в XXI веке изменились авторитарные режимы: если раньше диктаторы удерживали власть через страх, насилие и открытые репрессии, то сегодня всё чаще появляются так называемые «диктаторы обмана», которые действуют иначе — через манипуляцию информацией, пропаганду и имитацию демократических институтов.
Авторы показывают, что современные автократы стараются выглядеть законными и популярными, допускают ограниченную оппозицию и выборы, но при этом контролируют медиа и формируют нужную картину реальности, что позволяет им удерживать власть без массового насилия и даже с поддержкой части общества.
Такие режимы оказываются не слабее, а часто устойчивее старых диктатур, поскольку люди подчиняются им не из страха, а потому что верят в созданную ими версию реальности и не воспринимают систему как откровенно репрессивную.
Сейчас читаем
Путинизм
5
Сейчас читаем
Возвращение государства. Россия в нулевые (2000-2012)
«Возвращение государства» Екатерины Шульман — это исследование политической истории России в период 2000–2012 годов. Книга анализирует не столько события и фигуры, сколько изменение институтов: как перестраивались государственный аппарат, партийная система, суды, региональная политика, медиа и отношения между государством и обществом. Это попытка показать, как постепенно формируется и закрепляется политический режим и почему он начинает воспроизводить сам себя.
Аудио: 6 часов
Авторы бросают вызов доминирующим представлениям о развитии общества как о движении от эгалитарных групп охотников-собирателей — через аграрную революцию и урбанизацию — к созданию иерархических государств. По их мнению, этот традиционный нарратив лишь воспроизводит мифы, укоренившиеся в исторической науке. Основываясь на данных археологии, антропологии и смежных дисциплин, полученных за последние десятилетия, Гребер и Уэнгроу предлагают посмотреть на социальную историю извне западного канона. «Заря всего» возникла как своего рода игра, неформальная дискуссия антрополога и археолога об истории человечества, и превратилась в захватывающее интеллектуальное путешествие
Масштабное и революционное исследование истории товарно-денежных отношений с древнейших времен до наших дней, предпринятое американским антропологом, профессором Лондонской школы экономики и одним из «антилидеров» движения “Occupy Wall street”, придумавшим слоган «Нас - 99%». Гребер, опираясь на антропологические методы, выдвигает тезис, что в основе того, что мы традиционно называем экономикой, лежит долг, который на разных этапах развития общества может принимать формы денег, бартера, залогов, кредитов, акций и так далее. Один из императивов книги — вырвать экономику из рук «профессиональных экономистов», доказавших свою несостоятельность во время последнего мирового кризиса, и поместить ее в более широкий контекст истории культуры, политологии, социологии и иных гуманитарных дисциплин. Для широкого круга читателей.
Новая
Государство
2
Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание
...основная задача правосудия
видится в восстановлении, акцент ставится на причиненный вред и обязательства по его
возмещению. Потребности и права пострадавших оказываются в центре внимания.
Преступника побуждают осознать причиненный ущерб и свою ответственность за него.
Поощряется прямой или опосредованный диалог между преступником и жертвой, в котором
активное участие принимает община. «Восстановительное правосудие» видит свою задачу в
том, чтобы способствовать исцелению как личности, так и общества. Именно это
направление в правосудии и стало предметом исследования данной книги.
Новая
Путинизм
1
Соучастники. Почему российская элита выбрала войну
Прокопенко объясняет, почему российская элита не попыталась остановить войну и какие процессы внутри системы сделали её участие почти неизбежным. Она показывает, как элитные группы постепенно потеряли самостоятельность и начали действовать в логике персоналистского режима. Технократы и руководители госбизнеса, которые выступали за модернизацию, со временем оказались полностью лояльны системе и включены в военную экономику. В основе текста — десятки интервью с участниками этих процессов.
Новая
2
Силовое предпринимательство, ХХI век. Экономико-социологический анализ
Книга содержит теорию и эмпирическое исследование силового предпринимательства — использования организованного насилия и принуждения для получения постоянного дохода в условиях рыночной экономики. Силовое предпринимательство рассматривается в контексте создания институциональной среды рыночной экономики и формирования российского государства. Представлен анализ организованных преступных группировок 1990-х гг., частных охранных предприятий, а также межведомственных сетевых группировок 2000-х гг., состоящих из сотрудников государственных правоохранительных организаций.
Для 4-го издания автор значительно переработал Главу 13 ("Силовое предпринимательство по закону"), дополнив ее анализом практики давления правоохранителей на бизнес за последнее десятилетие.
«У коммунизма был безумный план, — рассказывает автор, — переделать "старого” человека, ветхого Адама. И это получилось… Может быть, единственное, что получилось. За семьдесят с лишним лет в лаборатории марксизма-ленинизма вывели отдельный человеческий тип — homo soveticus. Одни считают, что это трагический персонаж, другие называют его "совком”. Мне кажется, я знаю этого человека, он мне хорошо знаком, я рядом с ним, бок о бок прожила много лет. Он — это я. Это мои знакомые, друзья, родители».
Монологи, вошедшие в книгу, десять лет записывались в поездках по всему бывшему Советскому Союзу.
Новая
Государство
1
Политические режимы и трансформации: Россия в сравнительной перспективе
Автор выстраивает сравнительную карту политических режимов и помещает Россию в контекст стран с сопоставимыми институциональными условиями. Такой подход позволяет видеть, какие эволюционные сценарии встречаются в мировой политике: где режимы закрепляются, где дрейфуют в сторону закрытости, а где меняются под давлением кризисов. На этом фоне становится понятнее, какие элементы российской политической динамики типичны, какие редки и какие уже наблюдались в мировой истории. Книга позволяет соотнести российскую модель с общей типологией режимов и представить, какие направления её эволюции могут быть реалистичными.
Новая
1
Курдистан: реальная демократия в условиях войны и блокады
В рамках своего полевого исследования авторы изучили, как в Курдистане проходит синтез новых идей с традициями на конкретных примерах — школах, добровольных батальонах, районных советах.
С одной стороны курдскому эксперименту угрожают террористы и турецкое правительство, с другой – его критикуют за сотрудничество с США и Россией против ИГИЛ, и недостаточную революционность. Сможет ли выстоять прямая демократия во вражеском окружении?
Фундаментальный труд французского философа Пьера-Жозефа Прудона, где он провозгласил: «Собственность — это кража». Мыслитель доказывал, что частная собственность на средства производства несправедлива, так как позволяет владельцу присваивать результаты чужого труда в виде ренты или прибыли.
Новая
Капитализм
1
Managed by the Markets: How Finance Re-Shaped America
Книга доступна на английском. Автор объясняет, как на смену эпохе, когда основу экономики составляли крупные производственные компании с десятками тысяч сотрудников и стабильными рабочими местами, пришла эпоха финансового капитализма. В этой новой реальности компании стали управляться, прежде всего, исходя из интересов фондового рынка и максимизации акционерной стоимости, а не долгосрочного развития или социальной ответственности.
Первая половина книги: посвящена эпохе «революции менеджеров». Автор на исторических фактах показывает, как крупные корпорации (вроде General Motors или AT&T) функционировали как мини-государства, где директора планировали все на десятилетия вперед, обеспечивали рабочих социальным пакетом, а на акционеров смотрели как на неизбежное, но пассивное бремя. Вторая половина книги: пошагово объясняет «контрреволюцию» 1980-х. Дэвис описывает появление инвестиционных фондов, волну враждебных поглощений и то, как новая идеология буквально «растворила» классическую корпорацию, превратив ее из социального института в простой набор контрактов, генерирующий краткосрочную прибыль для биржи.
Многолетний период устойчивого роста мировой экономики, казалось, окончательно подтвердил: самая эффективная система — свободный капиталистический рынок. Однако кризис 2007-2009 годов неожиданно для многих поставил данное утверждение под сомнение. В течение первых десятилетий после Второй мировой войны учение Кейнса во многом было господствующим, но затем наступившая эпоха Рейгана-Тэтчер утвердила мысль, будто рынок способен к саморегулированию и не терпит вмешательства государства. По мнению Роберта Скидельски, именно это «интеллектуальное фиаско экономической науки» и стало причиной кризиса кредитования.
Книга доступна на английском. Автор описал, как в 1970‑х гг. кризис стагфляции, рост инфляции и падение прибыли открыли пространство для альтернативных идей. Роджерс показал, что одновременно развивались монетаризм, предложение‑ориентированная теория, праволибертарианство и культурные движения, и все они подрывали доверие к идее активного государства
Книга доступна на английском. Историк и активистка Авива Хомски утверждает, что понятия «нелегальность» и «без документов» — социальные конструкции, созданные для исключения и эксплуатации. Объясняет, как именно люди — особенно мексиканцы и центральноамериканцы — получили этот статус, сочетая историю и человеческие истории. Хомски показывает, что «нелегальность» — подвижное понятие, изменяющееся в зависимости от политического контекста, и что его используют для оправдания дискриминации.
Новая
Государство
3
Impossible Subjects: Illegal Aliens and the Making of Modern America
Книга доступна на английском. Эта книга прослеживает истоки понятия «нелегальный иммигрант» в американском праве и обществе, объясняя, почему и как нелегальная миграция стала центральной проблемой иммиграционной политики США — процессом, который глубоко повлиял на представления и практику в отношении гражданства, расы и государственной власти в двадцатом веке. Мэй Нгай предлагает подробный анализ правового режима ограничений, начавшегося в 1920-х годах, — его законодательной структуры, судебной генеалогии, административного правоприменения, дифференцированного отношения к европейским и неевропейским мигрантам, а также долгосрочных последствий.
Государство
5
Почему одни страны богатые, а другие бедные: происхождение власти, процветания и нищеты
Авторы предлагают объяснение мирового неравенства, которое выходит за рамки привычных факторов вроде географии или культуры, и показывают, что решающую роль играют политические и экономические институты — правила, определяющие, кто обладает властью и как распределяются ресурсы. Ключевая идея состоит в том, что богатые страны формируют инклюзивные институты, позволяющие широким слоям населения участвовать в экономике и получать выгоду от своей деятельности, тогда как бедные страны остаются в ловушке экстрактивных институтов, где узкая элита контролирует власть и ограничивает развитие. При этом менее очевидный тезис заключается в том, что такая ситуация часто поддерживается осознанно: правящие группы могут препятствовать реформам и экономическому росту, если эти изменения угрожают их позиции, то есть отсталость может быть не случайной, а логичным следствием структуры власти.
Книга доступна на английском. Авторы предлагают рассматривать протесты, социальные движения и революции как единый процесс, в котором группы предъявляют требования друг другу и государству, а политика развивается через взаимные действия и реакции.
Книга показывает, что за внешне разными событиями стоят сходные механизмы — мобилизация участников, ответ государства, эскалация или затухание конфликта. Эта динамика во многом определяет, во что в итоге выливается политическое противостояние.
Работа стала одной из ключевых в изучении политических конфликтов и задала современный подход, сместив фокус с отдельных причин на механизмы их развития — как такие процессы возникают, разворачиваются и к чему приводят.
Народные движения
5
Оружие слабых. Повседневные формы крестьянского сопротивления
«Оружие слабых» Джеймса Скотта — исследование повседневных форм сопротивления среди сельских жителей в Малайзии. Книга основана на полевой работе автора в конце 1970‑х годов в деревне Седака.
В ходе экономических изменений конца 1960‑х – 1970‑х годов (включая механизацию и внедрение новых аграрных технологий) усилилось неравенство в деревне: более обеспеченные хозяйства выигрывали, а бедные теряли доступ к земле и доходам.
Вместо открытых протестов и восстаний Скотт показывает, как социально уязвимые группы используют скрытые и низко рискованные стратегии — саботаж, затягивание работы, притворное подчинение, мелкое присвоение ресурсов — чтобы противостоять неравенству и власти.
Эта книга расширила понятие сопротивления, и этот подход оказался применимым к рабочим, студентам, мигрантам и другим социальным группам — поэтому работа Скотта остаётся фундаментальной для политологии, социологии и антропологии.
Аудио: 17 часов
Почему во времена значительного технического прогресса нам приходится работать больше, чем когда-либо прежде? Почему, чем больше мы работаем, тем беднее становимся по сравнению с начальниками? Почему во времена кризисов люди так яро защищают свои рабочие места, если никто не любит работать?
Сможет ли капитализм пережить ещё одно столетие кризисов?
В книге «Работа» рассматриваются эти и многие другие вопросы.
Чтобы ответить на них, нам пришлось пересмотреть наш прежний взгляд на трудовую деятельность и выработать более тонкое понимание экономики. Мы провели месяцы, изучая непонятную историю и сравнивая опыт эксплуатации в повседневной жизни, постепенно создавая великую единую теорию современного
капитализма.
Это быстрое и лёгкое руководство по принятию коллективных решений описывает процесс прихода к консенсусу логично, шаг за шагом. Ясная форма позволяет этому пособию быть полезным не только в качестве инструкции для начинающих, но и как справочник для тех, кто уже знаком с принятием решений методом консенсуса. Будучи предназначенным в первую очередь для низовых политических и экологических групп, это руководство может быть полезно всякому, кто предпочитает сотрудничество, а не конфликт.
В августе 1991 года казалось, что демократия вот-вот наступит. Однако спустя десятилетия стало ясно: страна лишь отдалилась от свободы. Владимир Гельман объясняет, как это произошло. Без детерминизма и демонизации автор пишет о важных вехах политической истории страны: правлении Ельцина, формировании иерархии власти в 2000-х, возрождении оппозиции и застое 2010-х. Кроме того, Владимир Гельман дает определения ключевым терминам и концепциям и сравнивает российский опыт с другими странами.
А главное — автор дает развернутый ответ на вопрос «Что ждет Россию в будущем?» Станет ли автократический режим еще более жестким и репрессивным? Или нас ждет «ползучая демократизация»?
Демократию ошибочно смешивать не только с выборами, но и с либерализмом. Макферсон даёт развёрнутый историко-теоретический анализ непростых отношений демократии и либерализма, которые привели к их несчастному браку во второй половине 20 века.
Манен критикует сложившуюся систему власти в современных демократиях, которая сложилась в результате принятия выборности власти как фундаментального принципа ее функционирования, что привело к формированию аристократической формы представительной системы. Принцип выборности заменил собой более эгалитарный – жребий, использовавшийся в классических республиках. Современная демократия как успешная политическая система, таким образом, стала возможна не столько благодаря этому принципу, сколько из-за действия других компонентов системы.
От А. Замятина:
«С этой книги следует начать всем, кто до сих пор считает, что сущностью демократии являются выборы и представительство».
Исследование посвящено политическим и социальным процессам эпохи становления и развития капитализма. Поланьи утверждает, что рыночную экономику и национальное государство следует рассматривать не по отдельности, а как единое явление — общество рынка, или рыночное общество. Его возникновение разрушило традиционный социальный порядок — на протяжении большей части истории человечества экономическая деятельность не отделялась от социальных отношений, автор подчёркивал грандиозность перемен. Новый институциональный уклад породил контртенденции, которые привели к катаклизмам XX века
Специалисты по опросам общественного мнения и телевидение — это не просто два новых игрока в политической игре. Они способствуют созданию системы «политика-медиа-опрос», в которой играют ведущую роль. Вездесущие специалисты по опросам общественного мнения официально претендуют на монополию на научное знание «народной воли» и неофициально предоставляют политическим партиям средства для манипулирования ею. Более того, освещение политики в СМИ, особенно уличных демонстраций, а также сопутствующие им опросы общественного мнения и барометры популярности, способствовали переосмыслению того, что мы сейчас понимаем под выражением «заниматься политикой».
Описывает капитализм как череду сменяющих друг друга гегемоний от Генуи и Голландии до Британии и США, каждая из которых в свое время управляла мировой системой. Гегемония это не просто силовое доминирование. Это способность устанавливать правила, которые через идеологические инструменты представляются общими интересами, хотя на деле служат укреплению власти лидера. Сегодня, по его мнению, завершается американский цикл гегемонии, и мир движется в сторону азиатского лидерства, возможно, с доминирующей ролью Китая.
Автор утверждает, что бедность стран третьего мира - это закономерность рыночной системы, а не ее отклонение. Объясняет, что такой порядок возможен из-за союза национальных государств и корпораций, где первые силой продвигают интересы вторых. Подчеркивает роль социальных наук в политике: они не только изучают реальность, но и формируются в историческом контексте, отражая интересы элит. Это понимание позволяет глубже осмыслить современные общественно-политические институты.
Французский экономит Пикетти утверждает, что неравенство в большей степени является политическим и идеологическим феноменом, чем экономическим. Исторический прогресс, по его мнению, достигается через борьбу за равный доступ к благам, а не через оправдание иерархий и частной собственности. Он рассматривает примеры обществ, которые стремились к большему равенству, будь то социалистические проекты XX века или европейские социальные государства. Пикетти подчеркивает: справедливое общество - это не абсолютное равенство, а доступ каждого к как можно большему количеству общественных благ
Одна из наиболее острых и прозорливых книг ведущего англоязычного мыслителя XIX века. В ней Милль обосновывает необходимость парламентской формы правления со всеобщим представительством от всех классов, что позволит избежать «тирании большинства», диктующей просвещенным меньшинствам свои средние, вернее, посредственные вкусы и представления
Книга доступна на английском. Врагами Кругмана являются «идеи зомби», высказанные в названии его книги, особенно вера в то, что бюджетный дефицит — это всегда плохо, и представление о том, что снижение налогов для богатых может принести пользу кому-либо, кроме плутократов, которые никогда не перестают за них просить
В данной работе, ставшей классической, автор выдвигает новые идеи по методологии исследования социальных процессов, рассматривает связи и взаимозависимость личности и общества, анализирует факторы распределения власти. Особое внимание Миллс обращает на принципы интеллектуального творчества и качества, необходимые социологу для объективных исследований.
Книга автора, переводчика и редактора марксистского веб-журнала «Вперед» Романа Тисы, в которой он рассуждает о творческом развитии идей Карла Маркса в XX веке, акцентируя внимание на странах «третьего мира»
Легендарный текст, прославивший Бодрийяра на весь мир. Война в Персидском заливе осталась в истории не только благодаря участию самой широкой международной коалиции, но и благодаря планетарной телетрансляции в режиме реального времени. Однако Бодрийяр утверждает, что это «не-война», это «не-событие», это то, чего не было. Сама постановка вопроса о, казалось бы, совершенно очевидном факте, о том, что видели все в прямом эфире, поначалу вызвала большой скандал, но теперь заголовок превратился в поговорку, мем, даже своего рода мантру. Эта работа Бодрийяра легла в основу не менее культового, чем «Матрица» голливудского фильма «Хвост виляет собакой».
В первом томе своего капитального исторического труда, проясняющего истоки политической мысли Нового времени, Квентин Скиннер излагает методологические принципы своего исследования и объясняет, чем они отличаются от традиционного «текстуалистского» подхода. В первой части тома речь идет об истории республиканского идеала свободы, который начал формироваться в XII — начале XIV века в городах Северной Италии благодаря местной правовой и риторической культуре, а также под влиянием схоластики. Вторая часть посвящена истории политической мысли XV века: Скиннера интересует вопрос о том, насколько она отличается от предшествующей традиции и, в частности, до какой степени Макиавелли наследует и трансформирует гуманистическое понятие добродетели.
Распространение гуманистической учености, происходившее в XV — начале XVI века за пределами Италии, составляет содержание третьей части тома. На примере сочинений Эразма Роттердамского, Томаса Мора, английских теоретиков «общего блага» Скиннер показывает, как изменяется традиционное гуманистическое отношение к добродетелям правителя, войне и социальному неравенству.
Второй том посвящен исследованию политической мысли Реформации и Контрреформации. Автор прослеживает основные этапы развития лютеранства и кальвинизма, показывая взаимосвязь их идей с томизмом и оккамизмом, а также с гуманистической мыслью и движением концилиаризма. В книге рассказывается история радикальных кальвинистских концепций сопротивления власти, в том числе принадлежавших французским и шотландским революционным теоретикам второй половины XVI в. Подробно рассматривается процесс зарождения теории абсолютной монархии. В заключении выдающийся английский историк и философ излагает концепцию возникновения современного понятия государства.
Демократия
1
The Death of Communal Liberty: A History of Freedom in a Swiss Mountain Canton
Книга доступна на английском. Сегодня Швейцария сталкивается с глубокой дилеммой-деревенская жизнь-это жизнь, пострадавшая от столкновения между общинным нормывалом и необходимостью национального выживания в промышленном, урбанизированном мире. Бенджамин Барбер прослеживает происхождение и эволюцию коммунальной свободы в группе альпийских деревень, которые составляют современный кантон Граубунден, и воссоздает свою острую тысячелетнюю борьбу за поддержание этой традиции перед лицом враждебной окружающей среды, иерархических феодальных институтов и европейской власти.
Как с нами случилось государство? Какова его генеалогия, какие социальные группы его создавали и видоизменяли? Природа государства раскрывается здесь через процессы становления монополии легитимного насилия, налогообложения и юстиции. Что государство дает взамен, изымая и перераспределяя ресурсы общества?
Во всех сложившихся демократиях Западной Европы происходит падение явки избирателей и сокращение числа членов ведущих партий. В книге ведущего ирландского политического ученого Питера Майра оценивается влияние этих изменений, которые свидетельствуют о том, что избиратели покидают политическую арену. Одновременно с этим политические элиты Европы превращаются в однородный профессиональный класс, тесно связанный с государственными институтами, которые предлагают относительную стабильность в мире таких непостоянных избирателей.
Ведущий мировой экономист и эксперт в вопросах неравенства представляет краткую и удивительно оптимистичную историю человеческого стремления к равенству, несмотря на кризисы и бедствия. Легко поддаться пессимизму, каждый день слыша о неравенстве. Однако в своей новой книге Тома Пикетти напоминает человечеству, что великий размах истории дает нам основания для оптимизма. Пикетти элегантно и лаконично анализирует великие идеи, которые определили современный мир и разукрасили его оттенками «плохо» и «хорошо»: рост капитализма, революции, империализм, рабство, войны и построение государства всеобщего благосостояния.
История равенства — это история насилия и социальной борьбы, перемежающаяся регрессами и катастрофами. Но, несмотря на все это, как показывает Пикетти, человеческие общества неуклонно двигались к более справедливому распределению доходов и активов, сокращению расового и гендерного неравенства и более широкому доступу к здравоохранению, образованию и гражданским правам. Эта книга — одновременно и прекрасное введение в новаторские идеи, развитые в монументальной книге Тома Пикетти «Капитал в XXI веке», и невероятно ценное самостоятельное исследование.
Революция 1905-1907 гг. стала для России моментом истины. Развиваясь в направлении, неожиданном и для ее сторонников, и для ее противников, эта революция драматически обнажила новые связки социальных характеристик и способствовала поиску неортодоксальных решений, как политических, так и теоретических.
Введение от Шанина:
«Первая попытка России понять саму себя с точки зрения современной социальной теории приняла форму спора между славянофилами и западниками. Россия представлялась им или абсолютно уникальным явлением, или же отсталой частью Европы, находящейся ступенькой ниже других европейских стран на единой эволюционной лестнице. Россия не была ни тем, ни другим»
Цель данного исследования, по словам автора, при помощи подробного анализа истории Европы дать возможность понять истоки, характер и границы современной мировой системы. Принуждение и капитал являются основой для формирования государств. Начальная дата исследования определяется временем, когда после 990 г. европейские правители в отношении с подвластным населением все больше отходили от захвата необходимых для ведения войны средств в пользу их приобретения. Тем самым создавалась основа для соглашений между насилием и капиталом, обеспечивших участникам права и привилегии, а также форму современных государств.
Статья утверждает, что опросы — это инструмент конструирования, а не отражения реальности. Он ставит под сомнение три постулата: что мнение есть у всех, что все мнения равнозначны и что существует единый консенсус. На деле опросы навязывают вопросы и игнорируют силовые отношения
Показывает, что миф об атлантах, единолично создавших инновационную экономику в своих гаражах, не соответствует той роли, которую на самом деле играло государство в части технологических разработок и рискованных вложений. Даёт новый взгляд на проблемы развития зелёной экономики и показывает, что в господствующей экономической парадигме человечество не сможет создать прорывные инновационные решения для спасения окружающей среды и климата
Многие зрелые демократии приближаются к ситуации фискального кризиса. На протяжении трех десятилетий странам ОЭСР приходится иметь дело с дефицитом бюджета и наращивать долг. В результате все меньшая доля доходов государства может идти на дискреционные расходы и социальные инвестиции, и независимо от того, какая партия находится у власти, ее руки оказываются связаны решениями, принятыми предыдущими правительствами. Текущий финансовый и бюджетный кризис усугубляется долгосрочным сокращением дискреционных расходов; проекты политических изменений больше не вызывают доверия. Многие граждане осознают это и отворачиваются от партийной политики, предпочитая не ходить на выборы
Описание с сайта ВЦИОМа: «Недостойное правление» — это русский вариант английского bad governance, чьими характеристиками являются извлечение ренты и коррупция как принципы государственного управления, низкое качество госрегулирования и фундаментальное нарушение/извращение принципов верховенства права. Однако в России «недостойное правление» является не дефектом, считает Гельман, а средством удержания политической власти и экономического господства в руках правящих групп, то есть функциональным механизмом управления страной. Этот механизм не достался Российской Федерации в наследство от СССР и/или Российской империи, а сформировался как результат рациональной стратегии правящих групп, направленной на максимизацию власти и господства в политике, богатства и ренты в экономике и на сохранение такого положения дел на возможно более длительную перспективу. Гельман связывает создание такого политического режима в нашей стране со слабостью российского гражданского общества, которое почти не проявляло своего неприятия «недостойного правления» в форме коллективных действий, способных стать сильным вызовом для правящих групп. Именно пассивность граждан позволила чиновникам и олигархам выстроить режим, который не удалось создать в большинстве других стран сопоставимого с нами (а значит, довольно высокого) уровня развития
В первой части автор стремится извлечь из небытия и реабилитировать неоримскую теорию свободных граждан и свободных государств, как она была развита в Англии эпохи раннего Нового времени. Анализ переходит в убедительную апологию природы, целей и задач интеллектуальной истории и истории идей
Как говорит профессор Скиннер: «Интеллектуальный историк способен помочь нам понять, в какой мере ценности, воплощенные в современном образе жизни и способе мыслить эти ценности, отражают серию выборов, сделанных между различными возможными мирами в различные исторические эпохи». Предлагаемый читателю очерк — одно из самых существенных современных высказываний о важности, актуальности и возможной радости от такого рода исторического исследования
Капитализм
1
Купленное время. Отсроченный кризис демократического капитализма
Автор анализирует истоки последних финансового, налогового и экономического кризисов, рассматривая их как часть длительной неолиберальной трансформации послевоенного капитализма, начавшейся в 1970-х годах
Девять коротких очерков, в которых автор рассуждает об актуальных проблемах современного революционного движения, критикует неудачи прошлых движений за социальные перемены и крупными мазками намечает контуры свободного общества будущего. Букчин показывает ошибочность прогнозов Маркса и считает классовый подход слишком узким для понимания современности и мобилизации широких масс. Большую мобилизующую силу он видит в проблемах разрушения окружающей среды, качества жилого пространства и участия в жизни общины.
Букчин последовательно выстраивает критику государства и парламентской демократии, предлагая взамен конфедералистскую альтернативу, основанную на сети принимающих решения народных ассамблей, которые делегируют отзываемых депутатов для решения проблем на разных уровнях. Коммуналистский проект Букчина задает принципы будущего общества: муниципальная экономика взамен капиталистической, социальная экология и самое широкое использование прямой демократии посредством народных собраний, объединенных в конфедерации.
История о том, как американская "свободная рыночная экномика" покоряет мир. Авторка считает, что экономисты Чикагской школы причастны к тому, что кризисные ситуации в разных странах мира оказались использованы для построения антидемократичских корпоратвных экономик. Наоми Кляйн называет это явление "доктриной шока". Она описывает, как полтики, экономисты и коммерсанты используют замешательство во вермя потрясений, чтобы проводить экономические реформы. Такие реформы известны как "шоковая терапия" - отсюда и название книги
Основа для тех, кто не очень понимает, что такое неолиберализм, но хочет разобраться. Автор рассказывает, как направление зарождалось и распространялось по всему миру. Харви не только критикует опасные последствия неолибрельаного порядка, но и описывает альтернативы
Книга доступна на английском. Предполагается, что политики вынуждены балансировать между интересами общества и проводить компромиссную политику. Но это так не происходит. Если посмотреть на соц опросы о контроле над рождаемостью, бюджете, смертной казни, разводах, трудовых отношениях, налогах на сверхдоходы, свободе слова, рассовых отношения и так далее, то мы увидим, что общественное мнение по этим вопросам никак не влияет на политический курс, который реализуется в реальности. На самом деле группы с низкими доходами не представлены в этой конкуренции, в плюрализме мнений.
Самая обширная русскоязычная работа по политической теории демократии, по которой вы можете начать ориентироваться в сюжетах внутри этого огромного понятия
Народные движения
Революционный темперамент. Париж в 1748–1789 годах
Как Париж пришел к 1789 году? Что на самом деле думали и чувствовали парижане в десятилетия, предшествовавшие Великой французской революции? Выдающийся историк Р. Дарнтон в своей новой книге предлагает оригинальный ответ: он исследует не столько политико-экономические причины революции, сколько созревание особого «революционного темперамента» — коллективного умонастроения, которое сделало возможным взрыв 1789 года. Дарнтон погружает читателя в гущу парижской жизни 1748–1789 годов, прослеживая формирование нового общественного сознания через уникальную «мультимедийную систему» Старого порядка: как новости о войне, налогах, королевских любовницах и полетах на воздушном шаре превращались в песни, памфлеты, слухи и сплетни, распространяясь от салонов и кофеен до рынков и мастерских. Анализируя циркуляцию этих информационных потоков, автор реконструирует социальный опыт горожан и объясняет, как еще за сорок лет до взятия Бастилии в их сознании закрепилась готовность к радикальным переменам.
Мемуары российского политика и оппозиционного лидера Алексея Навального, которые он начал писать в 2020 году после отравления «Новичком» и продолжил работу над ними в заключении
Почему предлагаю прочитать
От книги я ожидаю понять и прочувствовать то, как Навальный видел Россию сегодня и завтра. Что его мотивировало и что ограничивало. Он символизирует большое демократическое движение. Его уроки могут быть полезны, если мы хотим участвовать в изменениях в России
Авторы объясняют, как в XXI веке изменились авторитарные режимы: если раньше диктаторы удерживали власть через страх, насилие и открытые репрессии, то сегодня всё чаще появляются так называемые «диктаторы обмана», которые действуют иначе — через манипуляцию информацией, пропаганду и имитацию демократических институтов.
Авторы показывают, что современные автократы стараются выглядеть законными и популярными, допускают ограниченную оппозицию и выборы, но при этом контролируют медиа и формируют нужную картину реальности, что позволяет им удерживать власть без массового насилия и даже с поддержкой части общества.
Такие режимы оказываются не слабее, а часто устойчивее старых диктатур, поскольку люди подчиняются им не из страха, а потому что верят в созданную ими версию реальности и не воспринимают систему как откровенно репрессивную.
Почему предлагаю прочитать
Книга даёт понятный язык и модель, чтобы видеть, как именно работает манипуляция — через выборы, новости, образ «эффективного лидера» — и почему такие системы могут быть устойчивыми даже в мире с интернетом и формально демократическими институтами. То есть она полезна не столько как теория, сколько как инструмент: после неё легче считывать, где заканчивается демократия и начинается её имитация.
Возвращение государства. Россия в нулевые (2000-2012)
Екатерина Шульман · 2023 · 208 стр.
«Возвращение государства» Екатерины Шульман — это исследование политической истории России в период 2000–2012 годов. Книга анализирует не столько события и фигуры, сколько изменение институтов: как перестраивались государственный аппарат, партийная система, суды, региональная политика, медиа и отношения между государством и обществом. Это попытка показать, как постепенно формируется и закрепляется политический режим и почему он начинает воспроизводить сам себя.
Аудио: 6 часов
Почему предлагаю прочитать
Многие процессы, которые сегодня воспринимаются как данность, формировались именно в 2000 е годы — через постепенные изменения институтов, законов и управленческих практик. Шульман показывает, как именно происходит «возвращение государства»: через последовательное изменение правил игры — укрепление центра, перестройку политической системы и перераспределение власти.
Книга помогает понять, почему система так устойчива, как она адаптируется и почему изменения происходят медленно и неравномерно. В этом смысле она полезна не только как разбор российской истории, но и как способ лучше понимать, как в целом формируются и закрепляются политические режимы.
Авторы бросают вызов доминирующим представлениям о развитии общества как о движении от эгалитарных групп охотников-собирателей — через аграрную революцию и урбанизацию — к созданию иерархических государств. По их мнению, этот традиционный нарратив лишь воспроизводит мифы, укоренившиеся в исторической науке. Основываясь на данных археологии, антропологии и смежных дисциплин, полученных за последние десятилетия, Гребер и Уэнгроу предлагают посмотреть на социальную историю извне западного канона. «Заря всего» возникла как своего рода игра, неформальная дискуссия антрополога и археолога об истории человечества, и превратилась в захватывающее интеллектуальное путешествие
Почему предлагаю прочитать
Книга обещает предложить альтернативный взгляд на наше прошлое, а значит — и на наше будущее. Как я понял, в начале авторы показывают, что объединяет такие разные подходы как гобсианство и руссоизм, в чем их общая проблема упрощения истории — и, отталкиваясь от этого, предлагают посмотреть на историю человечества как на бесчисленную череду социальных экспериментов. Которые в какой-то момент остановились. Почему?
Масштабное и революционное исследование истории товарно-денежных отношений с древнейших времен до наших дней, предпринятое американским антропологом, профессором Лондонской школы экономики и одним из «антилидеров» движения “Occupy Wall street”, придумавшим слоган «Нас - 99%». Гребер, опираясь на антропологические методы, выдвигает тезис, что в основе того, что мы традиционно называем экономикой, лежит долг, который на разных этапах развития общества может принимать формы денег, бартера, залогов, кредитов, акций и так далее. Один из императивов книги — вырвать экономику из рук «профессиональных экономистов», доказавших свою несостоятельность во время последнего мирового кризиса, и поместить ее в более широкий контекст истории культуры, политологии, социологии и иных гуманитарных дисциплин. Для широкого круга читателей.
Почему предлагаю прочитать
Ожидаю, что книга позволит вписать в контекст сегодняшние дискуссии о слишком большом госдолге США и не только, необходимости бюджетной дисциплины и урезания лишних расходов. При этом я понимаю, что это не просто систематический обзор, а критическое высказывание и альтернативный взгляд
Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание
Ховард Зер · 2002 · 142 стр.
...основная задача правосудия
видится в восстановлении, акцент ставится на причиненный вред и обязательства по его
возмещению. Потребности и права пострадавших оказываются в центре внимания.
Преступника побуждают осознать причиненный ущерб и свою ответственность за него.
Поощряется прямой или опосредованный диалог между преступником и жертвой, в котором
активное участие принимает община. «Восстановительное правосудие» видит свою задачу в
том, чтобы способствовать исцелению как личности, так и общества. Именно это
направление в правосудии и стало предметом исследования данной книги.
Почему предлагаю прочитать
Почему важно изучать передовой демократический опыт в области правосудия?
По-моему, когда наступит время перемен, именно неадекватная российская система судов и наказаний станет общей точкой приложения усилий и сторонников свободного демократического общества, и государственников и либералов.
Соучастники. Почему российская элита выбрала войну
Александра Прокопенко · 2025 · 416 стр.
Прокопенко объясняет, почему российская элита не попыталась остановить войну и какие процессы внутри системы сделали её участие почти неизбежным. Она показывает, как элитные группы постепенно потеряли самостоятельность и начали действовать в логике персоналистского режима. Технократы и руководители госбизнеса, которые выступали за модернизацию, со временем оказались полностью лояльны системе и включены в военную экономику. В основе текста — десятки интервью с участниками этих процессов.
Почему предлагаю прочитать
Мне было непонятно, почему политическая и финансовая элита поддержала решение, которое вело к дальнейшему ухудшению социально‑экономической ситуации в стране. Несмотря на отдельные публичные сомнения, внутри системы не возникло заметного сопротивления. Прокопенко предлагает структурированное и основанное на источниках описание того, как принимались решения и почему не появилось альтернативных позиций. Опыт работы в ТАСС и "Ведомостях" обеспечил ей доступ к информированным собеседникам.
Силовое предпринимательство, ХХI век. Экономико-социологический анализ
Вадим Волков · 2022 · 360 стр.
Книга содержит теорию и эмпирическое исследование силового предпринимательства — использования организованного насилия и принуждения для получения постоянного дохода в условиях рыночной экономики. Силовое предпринимательство рассматривается в контексте создания институциональной среды рыночной экономики и формирования российского государства. Представлен анализ организованных преступных группировок 1990-х гг., частных охранных предприятий, а также межведомственных сетевых группировок 2000-х гг., состоящих из сотрудников государственных правоохранительных организаций.
Для 4-го издания автор значительно переработал Главу 13 ("Силовое предпринимательство по закону"), дополнив ее анализом практики давления правоохранителей на бизнес за последнее десятилетие.
Почему предлагаю прочитать
Книга выросла из диссертации Вадима Волкова по экономической социологии, в рамках анализа акторов насилия кризисной эпохи 90-00-х на примере региональных клиентско-патронских отношений власти российского государства и организованной преступности.
«У коммунизма был безумный план, — рассказывает автор, — переделать "старого” человека, ветхого Адама. И это получилось… Может быть, единственное, что получилось. За семьдесят с лишним лет в лаборатории марксизма-ленинизма вывели отдельный человеческий тип — homo soveticus. Одни считают, что это трагический персонаж, другие называют его "совком”. Мне кажется, я знаю этого человека, он мне хорошо знаком, я рядом с ним, бок о бок прожила много лет. Он — это я. Это мои знакомые, друзья, родители».
Монологи, вошедшие в книгу, десять лет записывались в поездках по всему бывшему Советскому Союзу.
Почему предлагаю прочитать
Сборник вербатимов людей о их жизни в 80-90-е. Период становления молодой российской демократии и (радикальных) экономических реформ, повлиявших на семьи поколения(й) рождённых в эти годы.
Книга единственной русскоязычной лауреатки Нобеля в 21 в., которая вошла в списки 100 лучших века 20-го по версиям The Guardian и New York Times.
Политические режимы и трансформации: Россия в сравнительной перспективе
Григорий Голосов · 2023 · 403 стр.
Автор выстраивает сравнительную карту политических режимов и помещает Россию в контекст стран с сопоставимыми институциональными условиями. Такой подход позволяет видеть, какие эволюционные сценарии встречаются в мировой политике: где режимы закрепляются, где дрейфуют в сторону закрытости, а где меняются под давлением кризисов. На этом фоне становится понятнее, какие элементы российской политической динамики типичны, какие редки и какие уже наблюдались в мировой истории. Книга позволяет соотнести российскую модель с общей типологией режимов и представить, какие направления её эволюции могут быть реалистичными.
Почему предлагаю прочитать
Историю российского режима часто описывают как уникальную, из‑за чего трудно отделить закономерности от особенностей. Хочется увидеть сопоставимые примеры, понять возможные сценарии развития, опереться на структурное знание и снизить эмоциональность восприятия политики.
В рамках своего полевого исследования авторы изучили, как в Курдистане проходит синтез новых идей с традициями на конкретных примерах — школах, добровольных батальонах, районных советах.
С одной стороны курдскому эксперименту угрожают террористы и турецкое правительство, с другой – его критикуют за сотрудничество с США и Россией против ИГИЛ, и недостаточную революционность. Сможет ли выстоять прямая демократия во вражеском окружении?
Почему предлагаю прочитать
Демократия во время войны и других экзистенциальных кризисов - кажется, этот опыт может быть ценен для всех, кто читает на русском языке. Книге уже 10 лет и мы можем уже на некоторой дистанции оценить, что получилось, а что не получилось, из описанных практик.
Фундаментальный труд французского философа Пьера-Жозефа Прудона, где он провозгласил: «Собственность — это кража». Мыслитель доказывал, что частная собственность на средства производства несправедлива, так как позволяет владельцу присваивать результаты чужого труда в виде ренты или прибыли.
Почему предлагаю прочитать
Хочется критически взглянуть на концепт «частной собственности», потому что мы привыкли воспринимать его «по-умолчанию».
Managed by the Markets: How Finance Re-Shaped America
Gerald F. Davis · 2011 · 304 стр.
Книга доступна на английском. Автор объясняет, как на смену эпохе, когда основу экономики составляли крупные производственные компании с десятками тысяч сотрудников и стабильными рабочими местами, пришла эпоха финансового капитализма. В этой новой реальности компании стали управляться, прежде всего, исходя из интересов фондового рынка и максимизации акционерной стоимости, а не долгосрочного развития или социальной ответственности.
Первая половина книги: посвящена эпохе «революции менеджеров». Автор на исторических фактах показывает, как крупные корпорации (вроде General Motors или AT&T) функционировали как мини-государства, где директора планировали все на десятилетия вперед, обеспечивали рабочих социальным пакетом, а на акционеров смотрели как на неизбежное, но пассивное бремя. Вторая половина книги: пошагово объясняет «контрреволюцию» 1980-х. Дэвис описывает появление инвестиционных фондов, волну враждебных поглощений и то, как новая идеология буквально «растворила» классическую корпорацию, превратив ее из социального института в простой набор контрактов, генерирующий краткосрочную прибыль для биржи.
Почему предлагаю прочитать
Контринтуитивно было узнать, что в 20 веке западные государства активно вмешивались в экономику, проводили планирование, хотя казалось, что это прерогатива СССР. Мы живем в эпоху, когда об этом забыли и распространен другой здравый смысл — мы как будто забыли совсем недавнюю историю. Из книги я хочу узнать, как происходили изменения здравого смысла — становление пародигмы активного государства и её уход
Многолетний период устойчивого роста мировой экономики, казалось, окончательно подтвердил: самая эффективная система — свободный капиталистический рынок. Однако кризис 2007-2009 годов неожиданно для многих поставил данное утверждение под сомнение. В течение первых десятилетий после Второй мировой войны учение Кейнса во многом было господствующим, но затем наступившая эпоха Рейгана-Тэтчер утвердила мысль, будто рынок способен к саморегулированию и не терпит вмешательства государства. По мнению Роберта Скидельски, именно это «интеллектуальное фиаско экономической науки» и стало причиной кризиса кредитования.
Почему предлагаю прочитать
Мы привыкли противопоставлять капитализм и социализм. Рынок и план. Но история США и Европы в послевоенные годы демонстрирует, что это континуум. Видимо, сочетание капитализма и социализма не является панацеей и устойчивой альтернативой (раз кейнсианство потерпело поражение). Но это ломает привычное бинарное мышление. Государства в такой степени вмешивались в экономику с плановым управлением, что это никак не сходится с мифом о свободном рынке. Из этой книги я хочу почерпнуть, как на капиталистическом западе в свое время возникли и утвердились идеи о необходимости вмешательства государства.
Книга доступна на английском. Автор описал, как в 1970‑х гг. кризис стагфляции, рост инфляции и падение прибыли открыли пространство для альтернативных идей. Роджерс показал, что одновременно развивались монетаризм, предложение‑ориентированная теория, праволибертарианство и культурные движения, и все они подрывали доверие к идее активного государства
Почему предлагаю прочитать
Контринтуитивно было узнать, что в 20 веке западные государства активно вмешивались в экономику, проводили планирование, хотя казалось, что это прерогатива СССР. Мы живем в эпоху, когда об этом забыли и распространен другой здравый смысл — мы как будто забыли совсем недавнюю историю. Из книги я хочу узнать, как происходило это изменение здравого смысла
Книга доступна на английском. Историк и активистка Авива Хомски утверждает, что понятия «нелегальность» и «без документов» — социальные конструкции, созданные для исключения и эксплуатации. Объясняет, как именно люди — особенно мексиканцы и центральноамериканцы — получили этот статус, сочетая историю и человеческие истории. Хомски показывает, что «нелегальность» — подвижное понятие, изменяющееся в зависимости от политического контекста, и что его используют для оправдания дискриминации.
Почему предлагаю прочитать
Понять изменения здравого смысла в отношении миграции
Impossible Subjects: Illegal Aliens and the Making of Modern America
Mae M. Ngai · 2014 · 416 стр.
Книга доступна на английском. Эта книга прослеживает истоки понятия «нелегальный иммигрант» в американском праве и обществе, объясняя, почему и как нелегальная миграция стала центральной проблемой иммиграционной политики США — процессом, который глубоко повлиял на представления и практику в отношении гражданства, расы и государственной власти в двадцатом веке. Мэй Нгай предлагает подробный анализ правового режима ограничений, начавшегося в 1920-х годах, — его законодательной структуры, судебной генеалогии, административного правоприменения, дифференцированного отношения к европейским и неевропейским мигрантам, а также долгосрочных последствий.
Почему предлагаю прочитать
Хочется понять, как менялся «здравый смысл» в отношении миграции
Почему одни страны богатые, а другие бедные: происхождение власти, процветания и нищеты
Daron Acemoglu, James A. Robinson · 2012 · 510 стр.
Авторы предлагают объяснение мирового неравенства, которое выходит за рамки привычных факторов вроде географии или культуры, и показывают, что решающую роль играют политические и экономические институты — правила, определяющие, кто обладает властью и как распределяются ресурсы. Ключевая идея состоит в том, что богатые страны формируют инклюзивные институты, позволяющие широким слоям населения участвовать в экономике и получать выгоду от своей деятельности, тогда как бедные страны остаются в ловушке экстрактивных институтов, где узкая элита контролирует власть и ограничивает развитие. При этом менее очевидный тезис заключается в том, что такая ситуация часто поддерживается осознанно: правящие группы могут препятствовать реформам и экономическому росту, если эти изменения угрожают их позиции, то есть отсталость может быть не случайной, а логичным следствием структуры власти.
Почему предлагаю прочитать
Вместо привычных объяснений через «ошибки» или «отставание» книга показывает, что многие неэффективные системы остаются такими не случайно, а потому что это выгодно тем, кто у власти. Становится понятно, почему неудачные модели могут долго сохраняться без изменений.
В книге Россия рассматривается как пример страны с исторически сложившимися экстрактивными институтами, где власть и ресурсы сосредоточены в руках узкой элиты, что ограничивает участие общества и сдерживает устойчивое развитие: авторы показывают, что при такой системе рост может происходить, но он остаётся нестабильным, поскольку изменения, способные усилить конкуренцию и перераспределить власть, часто блокируются теми, кто заинтересован в сохранении существального порядка.
Книга доступна на английском. Авторы предлагают рассматривать протесты, социальные движения и революции как единый процесс, в котором группы предъявляют требования друг другу и государству, а политика развивается через взаимные действия и реакции.
Книга показывает, что за внешне разными событиями стоят сходные механизмы — мобилизация участников, ответ государства, эскалация или затухание конфликта. Эта динамика во многом определяет, во что в итоге выливается политическое противостояние.
Работа стала одной из ключевых в изучении политических конфликтов и задала современный подход, сместив фокус с отдельных причин на механизмы их развития — как такие процессы возникают, разворачиваются и к чему приводят.
Почему предлагаю прочитать
Книга позволяет выйти за пределы описания событий и увидеть их общую логику: как формируются конфликты, почему они принимают ту или иную форму и к чему приводят.
Она показывает, что решающими являются не столько причины недовольства, сколько динамика взаимодействия — кто мобилизуется и как на это отвечает государство.
В этом смысле она даёт рабочую аналитическую рамку — позволяет видеть за событиями устойчивые механизмы, а не случайный набор фактов.
Оружие слабых. Повседневные формы крестьянского сопротивления
James Scott · 1985 · 390 стр.
«Оружие слабых» Джеймса Скотта — исследование повседневных форм сопротивления среди сельских жителей в Малайзии. Книга основана на полевой работе автора в конце 1970‑х годов в деревне Седака.
В ходе экономических изменений конца 1960‑х – 1970‑х годов (включая механизацию и внедрение новых аграрных технологий) усилилось неравенство в деревне: более обеспеченные хозяйства выигрывали, а бедные теряли доступ к земле и доходам.
Вместо открытых протестов и восстаний Скотт показывает, как социально уязвимые группы используют скрытые и низко рискованные стратегии — саботаж, затягивание работы, притворное подчинение, мелкое присвоение ресурсов — чтобы противостоять неравенству и власти.
Эта книга расширила понятие сопротивления, и этот подход оказался применимым к рабочим, студентам, мигрантам и другим социальным группам — поэтому работа Скотта остаётся фундаментальной для политологии, социологии и антропологии.
Аудио: 17 часов
Почему предлагаю прочитать
Не все могут позволить себе открытую политическую борьбу: кто‑то занят выживанием, у кого‑то нестабильный миграционный статус, кто‑то (особенно женщины) не может рисковать из-за детей. В таких условиях становятся важны менее заметные, повседневные и скрытые формы сопротивления.
Такие формы сопротивления легко недооценить, потому что они не приводят к быстрым и очевидным результатам. Но для многих людей это единственно возможный способ действовать: сохранять достоинство, пространство для автономии и оказывать давление на власть без критического риска.
Почему во времена значительного технического прогресса нам приходится работать больше, чем когда-либо прежде? Почему, чем больше мы работаем, тем беднее становимся по сравнению с начальниками? Почему во времена кризисов люди так яро защищают свои рабочие места, если никто не любит работать?
Сможет ли капитализм пережить ещё одно столетие кризисов?
В книге «Работа» рассматриваются эти и многие другие вопросы.
Чтобы ответить на них, нам пришлось пересмотреть наш прежний взгляд на трудовую деятельность и выработать более тонкое понимание экономики. Мы провели месяцы, изучая непонятную историю и сравнивая опыт эксплуатации в повседневной жизни, постепенно создавая великую единую теорию современного
капитализма.
Почему предлагаю прочитать
Возможно, в ближайшее время многие из нас лишатся работы из-за ИИ или по другим причинам. Хочу взглянуть на тему работы с анти-капиталистических позиций.
Это быстрое и лёгкое руководство по принятию коллективных решений описывает процесс прихода к консенсусу логично, шаг за шагом. Ясная форма позволяет этому пособию быть полезным не только в качестве инструкции для начинающих, но и как справочник для тех, кто уже знаком с принятием решений методом консенсуса. Будучи предназначенным в первую очередь для низовых политических и экологических групп, это руководство может быть полезно всякому, кто предпочитает сотрудничество, а не конфликт.
Почему предлагаю прочитать
Полезные инструменты и практики для совместного принятия решений
В августе 1991 года казалось, что демократия вот-вот наступит. Однако спустя десятилетия стало ясно: страна лишь отдалилась от свободы. Владимир Гельман объясняет, как это произошло. Без детерминизма и демонизации автор пишет о важных вехах политической истории страны: правлении Ельцина, формировании иерархии власти в 2000-х, возрождении оппозиции и застое 2010-х. Кроме того, Владимир Гельман дает определения ключевым терминам и концепциям и сравнивает российский опыт с другими странами.
А главное — автор дает развернутый ответ на вопрос «Что ждет Россию в будущем?» Станет ли автократический режим еще более жестким и репрессивным? Или нас ждет «ползучая демократизация»?
Демократию ошибочно смешивать не только с выборами, но и с либерализмом. Макферсон даёт развёрнутый историко-теоретический анализ непростых отношений демократии и либерализма, которые привели к их несчастному браку во второй половине 20 века.
Манен критикует сложившуюся систему власти в современных демократиях, которая сложилась в результате принятия выборности власти как фундаментального принципа ее функционирования, что привело к формированию аристократической формы представительной системы. Принцип выборности заменил собой более эгалитарный – жребий, использовавшийся в классических республиках. Современная демократия как успешная политическая система, таким образом, стала возможна не столько благодаря этому принципу, сколько из-за действия других компонентов системы.
От А. Замятина:
«С этой книги следует начать всем, кто до сих пор считает, что сущностью демократии являются выборы и представительство».
Исследование посвящено политическим и социальным процессам эпохи становления и развития капитализма. Поланьи утверждает, что рыночную экономику и национальное государство следует рассматривать не по отдельности, а как единое явление — общество рынка, или рыночное общество. Его возникновение разрушило традиционный социальный порядок — на протяжении большей части истории человечества экономическая деятельность не отделялась от социальных отношений, автор подчёркивал грандиозность перемен. Новый институциональный уклад породил контртенденции, которые привели к катаклизмам XX века
Специалисты по опросам общественного мнения и телевидение — это не просто два новых игрока в политической игре. Они способствуют созданию системы «политика-медиа-опрос», в которой играют ведущую роль. Вездесущие специалисты по опросам общественного мнения официально претендуют на монополию на научное знание «народной воли» и неофициально предоставляют политическим партиям средства для манипулирования ею. Более того, освещение политики в СМИ, особенно уличных демонстраций, а также сопутствующие им опросы общественного мнения и барометры популярности, способствовали переосмыслению того, что мы сейчас понимаем под выражением «заниматься политикой».
Почему предлагаю прочитать
Ученик Бурдье развил его статью о критике общественного мнения и написал книгу
Описывает капитализм как череду сменяющих друг друга гегемоний от Генуи и Голландии до Британии и США, каждая из которых в свое время управляла мировой системой. Гегемония это не просто силовое доминирование. Это способность устанавливать правила, которые через идеологические инструменты представляются общими интересами, хотя на деле служат укреплению власти лидера. Сегодня, по его мнению, завершается американский цикл гегемонии, и мир движется в сторону азиатского лидерства, возможно, с доминирующей ролью Китая.
Автор утверждает, что бедность стран третьего мира - это закономерность рыночной системы, а не ее отклонение. Объясняет, что такой порядок возможен из-за союза национальных государств и корпораций, где первые силой продвигают интересы вторых. Подчеркивает роль социальных наук в политике: они не только изучают реальность, но и формируются в историческом контексте, отражая интересы элит. Это понимание позволяет глубже осмыслить современные общественно-политические институты.
Французский экономит Пикетти утверждает, что неравенство в большей степени является политическим и идеологическим феноменом, чем экономическим. Исторический прогресс, по его мнению, достигается через борьбу за равный доступ к благам, а не через оправдание иерархий и частной собственности. Он рассматривает примеры обществ, которые стремились к большему равенству, будь то социалистические проекты XX века или европейские социальные государства. Пикетти подчеркивает: справедливое общество - это не абсолютное равенство, а доступ каждого к как можно большему количеству общественных благ
Одна из наиболее острых и прозорливых книг ведущего англоязычного мыслителя XIX века. В ней Милль обосновывает необходимость парламентской формы правления со всеобщим представительством от всех классов, что позволит избежать «тирании большинства», диктующей просвещенным меньшинствам свои средние, вернее, посредственные вкусы и представления
Arguing with Zombies: Economics, Politics, and the Fight for a Better Future
Paul Krugman · 2020 · 464 стр.
Книга доступна на английском. Врагами Кругмана являются «идеи зомби», высказанные в названии его книги, особенно вера в то, что бюджетный дефицит — это всегда плохо, и представление о том, что снижение налогов для богатых может принести пользу кому-либо, кроме плутократов, которые никогда не перестают за них просить
В данной работе, ставшей классической, автор выдвигает новые идеи по методологии исследования социальных процессов, рассматривает связи и взаимозависимость личности и общества, анализирует факторы распределения власти. Особое внимание Миллс обращает на принципы интеллектуального творчества и качества, необходимые социологу для объективных исследований.
Почему предлагаю прочитать
От Г. Юдина:
«Социологическое воображение должно быть не только у социологов, но и у любого человека. Оно помогает видеть своё положение в обществе не как индивидуальную проблему, а как часть более широкой социальной структуры. Например, если человек работает изо всех сил, но не может обеспечить себе достойную жизнь, социологическое воображение позволяет осознать, что таких "слабаков" миллионы, и это не его личный недостаток, а системная проблема общества»
Юдин также отмечает, что понимание того, что мир может быть устроен иначе, является важным элементом образования, особенно для молодых людей. Они должны воспринимать мир не как заранее предопределённый путь, а как пространство для проектирования, где они сами могут задавать вектор изменений
Книга автора, переводчика и редактора марксистского веб-журнала «Вперед» Романа Тисы, в которой он рассуждает о творческом развитии идей Карла Маркса в XX веке, акцентируя внимание на странах «третьего мира»
Легендарный текст, прославивший Бодрийяра на весь мир. Война в Персидском заливе осталась в истории не только благодаря участию самой широкой международной коалиции, но и благодаря планетарной телетрансляции в режиме реального времени. Однако Бодрийяр утверждает, что это «не-война», это «не-событие», это то, чего не было. Сама постановка вопроса о, казалось бы, совершенно очевидном факте, о том, что видели все в прямом эфире, поначалу вызвала большой скандал, но теперь заголовок превратился в поговорку, мем, даже своего рода мантру. Эта работа Бодрийяра легла в основу не менее культового, чем «Матрица» голливудского фильма «Хвост виляет собакой».
В первом томе своего капитального исторического труда, проясняющего истоки политической мысли Нового времени, Квентин Скиннер излагает методологические принципы своего исследования и объясняет, чем они отличаются от традиционного «текстуалистского» подхода. В первой части тома речь идет об истории республиканского идеала свободы, который начал формироваться в XII — начале XIV века в городах Северной Италии благодаря местной правовой и риторической культуре, а также под влиянием схоластики. Вторая часть посвящена истории политической мысли XV века: Скиннера интересует вопрос о том, насколько она отличается от предшествующей традиции и, в частности, до какой степени Макиавелли наследует и трансформирует гуманистическое понятие добродетели.
Распространение гуманистической учености, происходившее в XV — начале XVI века за пределами Италии, составляет содержание третьей части тома. На примере сочинений Эразма Роттердамского, Томаса Мора, английских теоретиков «общего блага» Скиннер показывает, как изменяется традиционное гуманистическое отношение к добродетелям правителя, войне и социальному неравенству.
Второй том посвящен исследованию политической мысли Реформации и Контрреформации. Автор прослеживает основные этапы развития лютеранства и кальвинизма, показывая взаимосвязь их идей с томизмом и оккамизмом, а также с гуманистической мыслью и движением концилиаризма. В книге рассказывается история радикальных кальвинистских концепций сопротивления власти, в том числе принадлежавших французским и шотландским революционным теоретикам второй половины XVI в. Подробно рассматривается процесс зарождения теории абсолютной монархии. В заключении выдающийся английский историк и философ излагает концепцию возникновения современного понятия государства.
Почему предлагаю прочитать
Ожидаю получить систематический обзор политических идей
The Death of Communal Liberty: A History of Freedom in a Swiss Mountain Canton
Benjamin R. Barber · 1974 · 314 стр.
Книга доступна на английском. Сегодня Швейцария сталкивается с глубокой дилеммой-деревенская жизнь-это жизнь, пострадавшая от столкновения между общинным нормывалом и необходимостью национального выживания в промышленном, урбанизированном мире. Бенджамин Барбер прослеживает происхождение и эволюцию коммунальной свободы в группе альпийских деревень, которые составляют современный кантон Граубунден, и воссоздает свою острую тысячелетнюю борьбу за поддержание этой традиции перед лицом враждебной окружающей среды, иерархических феодальных институтов и европейской власти.
Как с нами случилось государство? Какова его генеалогия, какие социальные группы его создавали и видоизменяли? Природа государства раскрывается здесь через процессы становления монополии легитимного насилия, налогообложения и юстиции. Что государство дает взамен, изымая и перераспределяя ресурсы общества?
Почему предлагаю прочитать
Надеюсь получить систематический обзор становления государства. Хочется понять, как люди жили до national state
Во всех сложившихся демократиях Западной Европы происходит падение явки избирателей и сокращение числа членов ведущих партий. В книге ведущего ирландского политического ученого Питера Майра оценивается влияние этих изменений, которые свидетельствуют о том, что избиратели покидают политическую арену. Одновременно с этим политические элиты Европы превращаются в однородный профессиональный класс, тесно связанный с государственными институтами, которые предлагают относительную стабильность в мире таких непостоянных избирателей.
Ведущий мировой экономист и эксперт в вопросах неравенства представляет краткую и удивительно оптимистичную историю человеческого стремления к равенству, несмотря на кризисы и бедствия. Легко поддаться пессимизму, каждый день слыша о неравенстве. Однако в своей новой книге Тома Пикетти напоминает человечеству, что великий размах истории дает нам основания для оптимизма. Пикетти элегантно и лаконично анализирует великие идеи, которые определили современный мир и разукрасили его оттенками «плохо» и «хорошо»: рост капитализма, революции, империализм, рабство, войны и построение государства всеобщего благосостояния.
История равенства — это история насилия и социальной борьбы, перемежающаяся регрессами и катастрофами. Но, несмотря на все это, как показывает Пикетти, человеческие общества неуклонно двигались к более справедливому распределению доходов и активов, сокращению расового и гендерного неравенства и более широкому доступу к здравоохранению, образованию и гражданским правам. Эта книга — одновременно и прекрасное введение в новаторские идеи, развитые в монументальной книге Тома Пикетти «Капитал в XXI веке», и невероятно ценное самостоятельное исследование.
Революция 1905-1907 гг. стала для России моментом истины. Развиваясь в направлении, неожиданном и для ее сторонников, и для ее противников, эта революция драматически обнажила новые связки социальных характеристик и способствовала поиску неортодоксальных решений, как политических, так и теоретических.
Введение от Шанина:
«Первая попытка России понять саму себя с точки зрения современной социальной теории приняла форму спора между славянофилами и западниками. Россия представлялась им или абсолютно уникальным явлением, или же отсталой частью Европы, находящейся ступенькой ниже других европейских стран на единой эволюционной лестнице. Россия не была ни тем, ни другим»
Почему предлагаю прочитать
Помимо знакомства с событиями первой русской революции, я ожидаю, что книга расширит представление о политических альтернативах
Цель данного исследования, по словам автора, при помощи подробного анализа истории Европы дать возможность понять истоки, характер и границы современной мировой системы. Принуждение и капитал являются основой для формирования государств. Начальная дата исследования определяется временем, когда после 990 г. европейские правители в отношении с подвластным населением все больше отходили от захвата необходимых для ведения войны средств в пользу их приобретения. Тем самым создавалась основа для соглашений между насилием и капиталом, обеспечивших участникам права и привилегии, а также форму современных государств.
Статья утверждает, что опросы — это инструмент конструирования, а не отражения реальности. Он ставит под сомнение три постулата: что мнение есть у всех, что все мнения равнозначны и что существует единый консенсус. На деле опросы навязывают вопросы и игнорируют силовые отношения
Показывает, что миф об атлантах, единолично создавших инновационную экономику в своих гаражах, не соответствует той роли, которую на самом деле играло государство в части технологических разработок и рискованных вложений. Даёт новый взгляд на проблемы развития зелёной экономики и показывает, что в господствующей экономической парадигме человечество не сможет создать прорывные инновационные решения для спасения окружающей среды и климата
Многие зрелые демократии приближаются к ситуации фискального кризиса. На протяжении трех десятилетий странам ОЭСР приходится иметь дело с дефицитом бюджета и наращивать долг. В результате все меньшая доля доходов государства может идти на дискреционные расходы и социальные инвестиции, и независимо от того, какая партия находится у власти, ее руки оказываются связаны решениями, принятыми предыдущими правительствами. Текущий финансовый и бюджетный кризис усугубляется долгосрочным сокращением дискреционных расходов; проекты политических изменений больше не вызывают доверия. Многие граждане осознают это и отворачиваются от партийной политики, предпочитая не ходить на выборы
Почему предлагаю прочитать
Хочется вписать дискуссию о бюджетном дефиците в более широкий контекст
Описание с сайта ВЦИОМа: «Недостойное правление» — это русский вариант английского bad governance, чьими характеристиками являются извлечение ренты и коррупция как принципы государственного управления, низкое качество госрегулирования и фундаментальное нарушение/извращение принципов верховенства права. Однако в России «недостойное правление» является не дефектом, считает Гельман, а средством удержания политической власти и экономического господства в руках правящих групп, то есть функциональным механизмом управления страной. Этот механизм не достался Российской Федерации в наследство от СССР и/или Российской империи, а сформировался как результат рациональной стратегии правящих групп, направленной на максимизацию власти и господства в политике, богатства и ренты в экономике и на сохранение такого положения дел на возможно более длительную перспективу. Гельман связывает создание такого политического режима в нашей стране со слабостью российского гражданского общества, которое почти не проявляло своего неприятия «недостойного правления» в форме коллективных действий, способных стать сильным вызовом для правящих групп. Именно пассивность граждан позволила чиновникам и олигархам выстроить режим, который не удалось создать в большинстве других стран сопоставимого с нами (а значит, довольно высокого) уровня развития
Почему предлагаю прочитать
Один из ведущих современных социальных ученых России. Вероятно, это не исчерпывающая, но точно важная работа для понимания сложившейся в России системы управления
В первой части автор стремится извлечь из небытия и реабилитировать неоримскую теорию свободных граждан и свободных государств, как она была развита в Англии эпохи раннего Нового времени. Анализ переходит в убедительную апологию природы, целей и задач интеллектуальной истории и истории идей
Как говорит профессор Скиннер: «Интеллектуальный историк способен помочь нам понять, в какой мере ценности, воплощенные в современном образе жизни и способе мыслить эти ценности, отражают серию выборов, сделанных между различными возможными мирами в различные исторические эпохи». Предлагаемый читателю очерк — одно из самых существенных современных высказываний о важности, актуальности и возможной радости от такого рода исторического исследования
Почему предлагаю прочитать
Я пришел к этой книге в ходе поиска на ответ, в чем разница республики и демократии. Ожидаю, что эта книга даст еще более широкую перспективу, но и ответа на мой вопрос будет не мало
Купленное время. Отсроченный кризис демократического капитализма
Wolfgang Streeck · 2019 · 280 стр.
Автор анализирует истоки последних финансового, налогового и экономического кризисов, рассматривая их как часть длительной неолиберальной трансформации послевоенного капитализма, начавшейся в 1970-х годах
Почему предлагаю прочитать
Сегодня часто говорят о кризисе дефицита бюджета — нужно экономить. Критика высоких налогов и бюрократии исходит не только от ультраправых политиков, но и от классической либеральной и даже леволиберальной элиты. От книги ожидаю, что эти экономические процессы можно будет вписать в более широкую политическую перспективу
Девять коротких очерков, в которых автор рассуждает об актуальных проблемах современного революционного движения, критикует неудачи прошлых движений за социальные перемены и крупными мазками намечает контуры свободного общества будущего. Букчин показывает ошибочность прогнозов Маркса и считает классовый подход слишком узким для понимания современности и мобилизации широких масс. Большую мобилизующую силу он видит в проблемах разрушения окружающей среды, качества жилого пространства и участия в жизни общины.
Букчин последовательно выстраивает критику государства и парламентской демократии, предлагая взамен конфедералистскую альтернативу, основанную на сети принимающих решения народных ассамблей, которые делегируют отзываемых депутатов для решения проблем на разных уровнях. Коммуналистский проект Букчина задает принципы будущего общества: муниципальная экономика взамен капиталистической, социальная экология и самое широкое использование прямой демократии посредством народных собраний, объединенных в конфедерации.
Почему предлагаю прочитать
Собственно, попытка ответить на вопрос — А что, если не либеральная демократия?
История о том, как американская "свободная рыночная экномика" покоряет мир. Авторка считает, что экономисты Чикагской школы причастны к тому, что кризисные ситуации в разных странах мира оказались использованы для построения антидемократичских корпоратвных экономик. Наоми Кляйн называет это явление "доктриной шока". Она описывает, как полтики, экономисты и коммерсанты используют замешательство во вермя потрясений, чтобы проводить экономические реформы. Такие реформы известны как "шоковая терапия" - отсюда и название книги
Почему предлагаю прочитать
Оказывается, «шоковая терапия» была не только в России. Хочется вписать эту практику в контекст, чтобы иметь возможность оценивать влияние
Основа для тех, кто не очень понимает, что такое неолиберализм, но хочет разобраться. Автор рассказывает, как направление зарождалось и распространялось по всему миру. Харви не только критикует опасные последствия неолибрельаного порядка, но и описывает альтернативы
Почему предлагаю прочитать
Ожидаю получить систематический обзор по неолиберализму
Книга доступна на английском. Предполагается, что политики вынуждены балансировать между интересами общества и проводить компромиссную политику. Но это так не происходит. Если посмотреть на соц опросы о контроле над рождаемостью, бюджете, смертной казни, разводах, трудовых отношениях, налогах на сверхдоходы, свободе слова, рассовых отношения и так далее, то мы увидим, что общественное мнение по этим вопросам никак не влияет на политический курс, который реализуется в реальности. На самом деле группы с низкими доходами не представлены в этой конкуренции, в плюрализме мнений.
Почему предлагаю прочитать
При взгляде из России кажется, что на Западе всё получилось с демократией. А потом ты узнаешь, что и там много скепсиса. А потом узнаешь, что этот скепсис был предметом научных исследований еще в 1950-е. Кажется, это важнейший источник для понимания современной формы западной либеральной демократии
Эта работа суммирует разочарование 1950-х годов в способности американского политического режима обеспечивать самоуправление народа
Самая обширная русскоязычная работа по политической теории демократии, по которой вы можете начать ориентироваться в сюжетах внутри этого огромного понятия
Почему предлагаю прочитать
Ожидаю, что разрозненные представления о видах демократии можно будет свести к какой-то системе. Вряд ли это будет финальная система, но от нее можно будет отталкиваться, чтобы эффективнее усваивать новые понятия и строить свое понимание
Революционный темперамент. Париж в 1748–1789 годах
Robert Darnton · 2026 · 242 стр.
Как Париж пришел к 1789 году? Что на самом деле думали и чувствовали парижане в десятилетия, предшествовавшие Великой французской революции? Выдающийся историк Р. Дарнтон в своей новой книге предлагает оригинальный ответ: он исследует не столько политико-экономические причины революции, сколько созревание особого «революционного темперамента» — коллективного умонастроения, которое сделало возможным взрыв 1789 года. Дарнтон погружает читателя в гущу парижской жизни 1748–1789 годов, прослеживая формирование нового общественного сознания через уникальную «мультимедийную систему» Старого порядка: как новости о войне, налогах, королевских любовницах и полетах на воздушном шаре превращались в песни, памфлеты, слухи и сплетни, распространяясь от салонов и кофеен до рынков и мастерских. Анализируя циркуляцию этих информационных потоков, автор реконструирует социальный опыт горожан и объясняет, как еще за сорок лет до взятия Бастилии в их сознании закрепилась готовность к радикальным переменам.
Почему предлагаю прочитать
Французская Революция ассоциируется одновременно с большой эмпансипацией и с большим насилием. Сегодня, когда мы жаждем Революции, хочется разобраться, как они работают
